Азамат Алтай. «Глашатай свободы и демократии»

0
321

Продолжение. Начало в №№17-43.

— Когда и как ты попал в плен? Тяжело было в плену? – спросил он у меня. Я почувствовал в его вопросах человеческое участие.

Каракеев тоже задавал вопросы, в которых звучали солидарность и боль за нас:

— Сколько в Америке кыргызов, чем занимаетесь, дети разговаривают по-кыргызски?

Потом я обратился к Гапару Айтиеву:

— Гапар ага, я знаю Вас еще с тех времен, когда Вы были редактором газеты «Ленинчил Жаш».

А он мне в ответ:

— Зато ты живешь в подпирающем небо Нью-Йорке, предав народ и Родину!

— Гапар ага, так уж судьба сложилась, мне пришлось жить в Нью-Йорке…

— Скоро земля твоего Нью-Йорка совсем накроется! — заявил он

Я, конечно, не выдержал, когда он сказал, что предал народ и родину. Во мне тоже вскипела кровь. Мы никогда столицу Кыргызстана не называли ни «Пишпек, ни Фрунзе». По радио  всегда мы передавали «Бишкек».

— Гапар ага, я никогда не пожелаю, чтобы земля Бишкека накрылась, я пожелаю, чтобы земля Москвы, на которую ты молишься, накрылась! – ответил в том же тоне.

— Пошел вон, агент ЦРУ! – сказал Айтиев.

В это время Мураталев грозно посмотрел на него: «Товарищ Айтиев»!

Не думал, что мне придется услышать такие слова, но я их услышал. У меня на глаза навернулись слезы. Поговорив с земляками, мы вышли на улицу. Я нес в руках подарки, которые привез Жолдош. У меня, оказывается, галстук на шее сдвинулся. Гапар подошел ко мне и поправил его. Это действительно было так. Я этого никогда не забуду. Во дворе их ждал автобус.

Я обратился к Бейше:

— Хотелось бы и с другими кыргызами повидаться.

— Жолдош поможет встретиться, — ответил он.

— Помоги встретиться с Бюбюсарой,- попросил я.

С Бюбюсарой связана такая история. Студентка американка одного из знаменитых университетов Америки, Колумбийского университета, обратилась ко мне с просьбой:

— Я намерена писать диссертацию об известной советской балерине Улановой, не могли бы Вы помочь мне?

Я ей предложил:

— Есть не менее известная, чем Уланова, кыргызская балерина Бюбюсара Бейшеналиева, напишите о ней. Я помогу собрать  материал. А об Улановой пишут и знают многие…

Студентка согласилась.

С этого дня я начал собирать из газет и журналов все что печаталось, даже небольшую заметку о Бюбюсаре. Студентка эта написала диссертацию на тему «Бюбюсара Бейшеналиева – кыргызская балерина» и блестяще защитила ее. Письмо с благодарностями от этой девушки вы найдете в моем архиве. Я мечтал встретиться с кыргызской балериной, которой гордился как истинный сын своего народа. И судьба могла предоставить мне этот шанс…

Артистов разместили в другом месте. Мы с Жолдошем пришли к Бюбюсаре. Так как она являлась примабалериной, ей была предоставлена отдельная комната. Мы поздоровались. В комнате стоял длинный стол. Она стояла возле него и почему-то обратилась ко мне по-русски:

— Вот вам подарок из нашего Союза,  —  она протянула мне пачку сигарет.

Я взял сигареты и поблагодарил ее. Когда я сказал ей, что я-кыргыз, оставшийся на чужбине из-за войны, Бюбюсара посмотрела на меня и произнесла:

— Если вы остались за границей, грош вам цена!

— Бюбюсара, у тебя растет сын, дай Бог, чтобы он не знал ничего из того, что пришлось пережить мне.

— На свой подарок! — я отдал ей сигареты.

Услышать эти слова для меня было равноценно разорвавшейся бомбе. Я, находясь здесь, вдалеке, горжусь ею, радуюсь за нее, а она говорит мне такое!

Прочитав о приезде в Канаду кыргызской делегации, мне из Германии позвонил Толомуш:

— В составе делегации, приезжающей в Монреаль, находится мой нарынский близкий родственник Асек Жумабаев. Он в детстве то ли остался сиротой, то ли они жили плохо, и наш отец со словами: «Где кормим семерых, прокормим и восьмого…» приютил его и растил наравне с нами. Встретишь его, скажи, что я жив и передай приветы.

Я попросил Жолдоша отвести меня к Асеку. Шесть-семь артистов были размещены в неказистой комнатенке, в которой стояли подобных солдатским, топчаны. Артисты находились в комнате. Я обратился к Асеку:

— Ваш родственник Жакып уулу Толомуш жив, он передает вам привет.

— Я такого предателя не знаю! – ответил Асек.

Я промолчал. Композитор Насыр Давлесов гладил брюки:

— Пойдемте, нас канадцы ждут,- поторопил он.

Никто даже не встал. Давлесов пошел от имени кыргызов один.

Вот так я трижды получил от ворот поворот. Желая забыть урок,  преподнесенный мне кыргызами, которых я  страстно мечтал увидеть,  я сказал Жолдошу:

— Все, мои надежды угасли, я не ожидал такого…

Мы пошли в какой-то бар, я пил виски и плакал.  Жолдош пить не стал, после выпивки он, оказывается, краснеет. Я позвонил в Нью-Йорк Сание и рассказал обо всем. Она попыталась успокоить и подбодрить меня. Но мне было тяжело, и я долго не мог прийти в себя…

Но завтра – 3 июня – наступил День Кыргызстана. Вышла кыргызская делегация. Подняли флаг. Мураталиев выступил с речью о Кыргызстане. Его слова переводил Жолдош. Бюбюсара была одним из знаменосцев. Глядя на меня, она, улыбаясь, помахала рукой, словно хотела что-то сказать. На День Кыргызстана приехали кыргызы, живушие в Нью-Йорке — Садык уулу Марат, Толок, Ашыр уулу Курманбек, его дочь Айчурек. Их всех привезла супруга Толока – Рита. Когда мы рассматривали экспозиции  выставки, Бюбюсара со своей светленькой подругой ходили за нами. Они хотели подойти ко мне, но видя мои влажные от слез глаза, не решились. Я лишь промолвил сопровождающей ее даме: «Ваша подруга очень расстроила меня». Сейчас думаю, возможно, я тогда ошибся. Может быть, Бюбюсара хотела извиниться за свои слова. Но, как говорится, слово не воробей, вылетит — не поймаешь…  И все же я до сих пор сожалею, что не выслушал извинений Бюбюсары.

В День Кыргызстана был дан большой концерт, затем разыграна викторина и показана выставка об астрономии. Жолдош включил нас в кыргызскую делегацию: «Ходите вместе с нашими, никто вас среди кыргызов не различит». И мы побывали там, где не имели права даже присутствовать. На викторине задавались вопросы об истории, культуре Кыргызстана. В качестве приза была выставлена кыргызская национальная одежда — калпак и чепкен. Жолдош знал многое, он записывал ответы на бумаге и передавал их Садык уулу Марату. Жолдош, видимо, хотел, чтобы национальная одежда досталась соотечественникам… И Марат выиграл, а когда на него надели все это, мы увидели как наша национальная одежда была ему к лицу. Я отправил на радио «Азаттык» репортаж под названием «Браво, кыргызы!» с похвальным комментарием. Толомуш передавал репортаж по радио.

Через месяц, 9 июля, проходил День Казахстана. Я снова поехал туда, так как должен был написать репортаж об этом. Побеседовал с председателем Союза писателей Казахстана Шариповым. Он тоже оставил не очень хорошее впечатление о себе. Когда я рассказывал о прошедшем здесь Дне Кыргызстана, о концерте и показывал фотографии кыргызских артистов, молодые казахи шутили:

— Ага, дайте нам эти фотографии, мы покажем их кыргызам, они нас угостят молодым барашком, за каждое фото — один барашек…

Конечно, эти фотографии имели очень большое значение.

День Узбекистана прошел 17 июля. Я специально взял отпуск, и мы поехали посмотреть на наших братьев. Таким образом, я принял участие в праздниках четырех туркестанских республик.  Несмотря на то, что иногда мне становилось очень тяжело и обидно, я был счастлив – ведь в эти дни встретил своих земляков, беседовал с ними.

Жизнь шла своим чередом. 12 октября 1967 года дал знать о себе приехавший в Нью-Йорк один из профессоров Казахстана, занимавшийся историей коммунистической партии, Турсунбаев. Мы встретились. Несколько лет тому назад я виделся с ним.  Он дал почувствовать, что даже будучи убежденным коммунистом, он лоялен к кыргызам и казахам, оставшимся здесь.

18 октября я получил письмо от моего руководителя библиотеки Карловича, который в то время находился в Бишкеке. Он писал, что был в гостях у Жолдоша. По кыргызской традиции, Жолдош в честь гостя приготовил барана и преподнес его голову Карловичу. Когда он уезжал, я подробно рассказал Карловичу о традициях и обычаях тюркских народов, как следует вести себя там в гостях. А вот про голову барана, оказывается, совсем забыл. Позже, перечитывая это письмо, мы часто смеялись над этим. Уезжая в путешествие по Средней Азии, мистер Карлович оставил меня замещать его. Он пребывал там с целью сбора книг на языках народов Средней Азии. А потом про него появились статьи под названием «Американский шпион».

В декабре 1967 года из Франции прилетел мой друг Александр Беннигсен. Он выступил с докладом о перспективном будущем народов Средней Азии. Некоторые профессора Колумбийского университета посмеивались и подшучивали над ним: «Александр Беннигсен летает в облаках…».  Но именно в том году так называемые фантазии Александра Беннигсена стали реальностью, его прогноз подтвердился, экономические показатели республик Средней Азии значительно выросли.  Авторитет Александра Беннигсена в Америке вырос в разы.

В тот же год приезжал еще туркмен по имени Ата, министр культуры Туркменистана. Он пригласил Карловича в гости, одел в халат и потчевал его, усадив на ковер. Карлович гордился и радовался тому, что его так принимали и что он  познакомился с  обычаями другого народа.

26 февраля 1968 года почему-то  Карлович  внезапно решил уйти с работы. А меня стали беспокоить мысли о том, что уходит человек, который уделял особое внимание Средней Азии, тревожило то, кто придет вместо него, и что здесь может произойти…

26 апреля 1969 года я отправил в Алма-Ату Саиму Балмуханову, список картотеки, составленной по  собранным книгам  об Аль-Фараби. В то время я узнал, что у нас находится какая-то делегация из Кыргызстана.

(Продолжение следует).

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ