Азамат Алтай. «Глашатай свободы и демократии»

0
344

Продолжение. Начало в №№17-39.

Он стал центром мира!  Посудите сами, отсюда во все концы мира ежеминутно отправляются десятки самолетов.

В аэропорту меня встретили сотрудники фонда Толстого. Эту организацию создала дочь Льва Толстого Александра Львовна. Мое прибытие в Америку стоило три доллара, которые я должен был отдать встретившим меня в аэропорту людям. Конечно, я тут же расплатился с ними. Меня разместили в отеле, который был расположен недалеко от округа Нью-Йорка.

Встречали меня и казахские друзья Алим ага, Дөөлөт Тагиберли, его супруга Салима, переехавшие сюда гораздо раньше меня. Они тоже старались, чтобы я проживал в Нью-Йорке. Естественно, я не хотел быть им обузой. Ведь кроме них тут жил мой старый знакомый, с которым я состоял в давней переписке, один из членов бывшей социал-демократической партии Соломон Майерович Щварц. Здесь же обосновался еще один мой знакомый — Василий Бутенко, полковник французской армии, русский журналист, являвшийся прежде одним из руководителей Трудовой крестьянской партии. Раньше, когда встретившись с мистером Бутенко, я говорил о жизни крестьян Советского Союза, кыргызских крестьян и своего отца, он просил меня рассказывать еще и еще, и мы ночи напролет бродили по улицам Парижа.  Так вот, этот Василий Бутенко, несмотря на украинскую фамилию, любил русских, защищал их, он был начитанным, образованным и самодостаточным человеком.

В Нью-Йорке издавалась газета «Новое русское слово» (кстати, она и сейчас издается). В ней размещались объявления о приезжающих в Америку беженцах и эмигрантах из Европы. Конечно, и обо мне была весточка, что из Мюнхена в Америку прибыл Кудайберген Кожомбердиев. После нашей встречи Василий Бутенко нашел мне однокомнатное опрятное жилье в доме украинцев.

Нью-Йорк произвел на меня неизгладимое впечатление. В первое время меня удивляли множество машин на улицах, небоскребы, широкие проспекты и длинные авенью. Я воочию убедился, как люди могут быть доброжелательны друг к другу. Вот тогда я понял, что большевистская пропаганда обманывала нас. Ранее, я читал книгу Джона Гюнтера «Путешествие по Соединенным Штатам», в которой все цифры начинаются с миллиона: сколько людей в Нью-Йорке ездят в метро и на автобусах, сколько людей разговаривают по телефону – все считалось на миллионы… В Америке все начинается с больших чисел. Бедствующих много, но и обеспеченных тоже много. Здесь даже дожди льют как из ведра, — не дожди, а ливни.

Оказавшись в такой огромной стране, я занялся поисками источников существования. Во время моего пребывания в Европе я собирал кыргызские пословицы. Накопленный материал предложил в одно из отделений Института по изучению истории и культуры СССР, финансировавшегося через Американский комитет борьбы за освобождение народов России. С целью публикации кыргызских пословиц в журнале «Америкэн фольклор», я отдал мои статьи на перевод немецкому тюркологу Густаву Бурилею. Мне выплатили авторский гонорар. Позже из-за того, что содержание кыргызских пословиц, в основном, связано с домашней живностью и было не очень понятно американцам, журнал отказался их публиковать. Удача кыргызским пословицам в журнале «Америкэн фольклор» не улыбнулась. Конечно, найти работу в первое время мне было очень трудно. Языком не владел, обстановки не знал, нужной информацией не располагал… Так как я не терял связи с радио «Азаттык», раз в неделю писал репортажи из США. Работать в жанре репортажа гораздо проще. Потому что рассказываешь об одном штате, а вещание идет по 50 программам. В наши обязанности входило предоставление информации о численности населения в данном штате, об условиях проживания. За эти статьи мне платили 60 американских долларов в неделю. По тем временам такая сумма считалась хорошими деньгами. Например, мое однокомнатное жилье стоило в месяц 35-40 долларов. И я не очень торопился искать боле серьезную работу.
Супруга Соломона Шварца Вера Александровна, старая прихрамывающая женщина, была автором нескольких книг. В те годы издательство им.Чехова выпустило много книг русских литераторов, в том числе и В.А.Шварц. Она была главным редактором издательства. 20 декабря 1956 года она обратилась ко мне: «Кудайберген, мне необходимо быть в Нью-Йоркской библиотеке, будет ли у тебя время отвезти меня?» Конечно, я был рад помочь Вере Александровне. 24 декабря мы приехали в библиотеку, и здесь я убедился насколько высок авторитет Веры Александровны.

— Раечка, — она подозвала одну женщину и познакомила нас. – Из Европы приехал наш пасынок, теперь Кудайбергену нужна работа.

Раиса Павловна со словами: «Сейчас, Верочка, сейчас», — куда-то убежала. Она вскоре вернулась и сказала: «Ваш пасынок может приступить к работе 26 декабря. 25 декабря у христиан праздник Рождества — Кристмас, и библиотека будет закрыта. Так 26 декабря 1956 года я переступил порог Нью-Йоркской библиотеки и приступил к работе сразу в двух отделах — славянском и восточном. Тут-то и помог мне опыт работы в библиотеке Института по изучению истории и культуры СССР в Мюнхене. Уезжая оттуда, я взял свидетельство о том, что работал в библиотеке. Благодаря этому свидетельству я нашел и работу, и друзей. Вот так, без проблем, Америка распахнула передо мной свои двери. А еще я понял, что вся моя жизнь связана с книгой. Оказывается, в судьбе и на жизненном пути человека случаются совпадения, которые имеют продолжение. Когда я учился в Иссык-Кульском зооветеринарном техникуме, написал статью в газету «Кызыл Кыргызстан» под названием «От книг не осталось и следа». Статья была опубликована в 1936 году, мне было тогда 16 лет. Таким образом, вся моя жизнь была связана с книгой. Книга воспитала и научила меня многому, книга открыла мне дорогу. Работу в библиотеке я начал с составления картотек книг, имеющих отношение к Туркестану. Здесь нашел произведения Касыма Тыныстанова, Молдо Кылыча, написанные арабской вязью. Я пошел в школу в 1928 году и не успел узнать арабский. Кыргызы, которые пошли в школу раньше меня — в 1925-1926 годы, научились арабскому языку. Для того, чтобы прочитать произведения Касым ага и Молдо Кылыча, я выучил и этот язык.

Возвращение из Мекки в духовном звании ажы

Наступил 1958 год, в котором я посетил Мекку. Там познакомился с Муслимом Жээнбековым, он был одним из тех молдо, которые разъясняли правила и проповедовали мусульманство в Кыргызстане. Я рассказал ему о себе. По возвращении на родину он нанял такси и съездил к моему отцу. Порадовал его вестью обо мне, за что отец радушно угостил гостя барашком. В письмах ко мне Муслим обращался не иначе как «мой вечный друг, которого я обрел в Мекке». Сам он был полуграмотный молдо из Базар-Коргона. Оказался жалким трусишкой. В чем только он меня не обвинял из-за страха перед КГБ. И в том, что я на четыре разведки работаю, и что имена всегда меняю. Даже при самом жутком страхе можно же было не опускаться так низко!
23 марта 1982 года в газете «Советская Киргизия” была опубликована статья «Тщетны потуги отщепенцев», а в газете «Советтик Кыргызстан” ее перевод «Эл айыптайт». Текст написан со слов моего «вечного» друга: «Я встретил его в 1958 году в Саудовской Аравии. Он рассказывал, как соскучился по Отечеству, по родным, о том, что находится за границей поневоле и даже прослезился. А среди представителей других национальностей, прибывших из СССР, он говорил о том, что «Тюркские народы на грани исчезновения, они теряют свою культуру, язык», тем самым разжигая споры, наблюдал за настроением наших людей, задавал им разные вопросы. Меня удивили эти его перевоплощения… Я помню, что советские граждане дали ему жесткий отпор за его подлые слова. И только после этого Кудайберген и трое его товарищей были вынуждены держаться от нас поодаль…»

Так что же толкнуло вас, уважаемый Муслим, писать сердечные письма этому отвергнутому «товарищами» отщепенцу? Что могло заставить человека, совершившего хадж в Мекку, брать на себя такой груз вины перед Богом?

Суженая из Турции

Возвращаясь из Мекки, заехал в Анкару к друзьям. Там у меня было много друзей — турок, казахов, татар. Мы хорошо отдохнули. Потом они взяли меня в оборот: «Женись, друг, уже стареешь». Я отшучивался: «Не встретил подходящей…». Оказалось, почти у каждого из них есть засидевшиеся в девушках сестры или свояченицы. Они сказали: «Мы найдем тебе жену». И действительно, стали мне показывать девушек. На так называемых смотринах за три-четыре дня меня познакомили почти с пятнадцатью претендентками. Но одним не понравился я, другие не понравились мне… В итоге я опять рисковал уехать в Нью-Йорк холостяком. За границей найти кыргызку или казашку тогда было невозможно. А я мечтал встретить хотя бы мусульманку, поэтому на других даже внимания не обращал. Конечно, раньше я встречался с женщиной, это ведь естественно. Среди представительниц другой веры можно встретить немало прекрасных женщин. Это были времена, когда я работал на радио. Однажды я зашел со знакомой немкой, Ольгой, говорившей на русском, в ресторан. Там сидели настоящие фашисты. Я прошел мимо них за свободный столик. Ольга подошла за мной в слезах: «Хорошо, что ты не понимаешь по-немецки, они во всеуслышание спрашивали, откуда чистокровная арийка вытащила этого монгола…». Я успокоил ее: «Не плачь, эти слова не стоят твоих слез, иди к свои чистокровным, а я, может быть, найду себе нечистокровную…». Вот так мы расстались.

(Продолжение следует).

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ